Обнуление срока Токаева: зачем Казахстану новая конституция и вице-президент

Новая конституция Казахстана позволила начать отсчет президентских сроков заново и открыла Касым-Жомарту Токаеву путь к участию в выборах 2029 года. Впрочем, как говорят аналитики, само по себе продление его власти — не главное в этой масштабной реформе.

Первый срок — второй раз

7 июля Конституционный суд Казахстана открыл Касым-Жомарту Токаеву, который уже более семи лет находится у власти, путь к еще одному президентскому сроку.

Еще недавно это было невозможно: конституция ограничивала президентство одним семилетним сроком, но с 1 июля в Казахстане действует новый основной закон, принятие которого было инициировано самим президентом.

Администрация Токаева представляла новую конституцию как продолжение политических реформ, начатых после кризиса января 2022 года, когда массовые протесты из-за роста цен на топливо переросли в беспорядки и силовое противостояние, — и как «перезагрузку» всей государственной системы.

«В старой конституции была понятная формулировка — одно и то же лицо не может быть избрано президентом Республики Казахстан более одного раза. Все очень четко и красиво, — комментирует известный в стране юрист Ержан Есимханов. — А теперь читаем новую. „Одно и то же лицо не может быть В СООТВЕТСТВИИ С КОНСТИТУЦИЕЙ избрано президентом Республики Казахстан более одного раза“. Нонсенс с юридической точки зрения. Казуистика. Президент и так избирается в соответствии с конституцией, никакого другого порядка нет. Зачем было эти слова добавлять? Теперь понятно, зачем — потому что в соответствии именно с этой конституцией, и ни с какой другой. Предыдущие не считаются».

Конституционный суд действительно постановил, что ограничения на количество сроков, установленные новым основным законом, распространяются только на избрания и назначения, состоявшиеся после его вступления в силу.

Иными словами, сроки, отбытые при прежней конституции, в новый отсчет не входят. Поэтому, если Токаев решит участвовать в президентских выборах 2029 года и победит, этот срок будет считаться для него первым.

То же правило суд распространил на председателя и судей Конституционного суда, председателя Верховного суда и генерального прокурора, которым тоже по конституции разрешено занимать свои посты не более одного срока.

Именно необходимостью прояснить их судьбу решение КС объяснил первый замруководителя администрации президента Ерлан Карин, назвавший разъяснение техническим.

Проправительственный политолог Талгат Калиев тоже поспешил преуменьшить его значение, написав, что решение суда «вряд ли вообще следует рассматривать в контексте будущих президентских выборов».

А еще один проправительственный политолог Газиз Абишев отметил, что возможность баллотироваться в 2029 году еще не означает, что Токаев решит ей воспользоваться.

Казахстанский сценарий не уникален для постсоветского пространства.

В России конституционные поправки 2020 года позволили Владимиру Путину не учитывать четыре уже отбытых президентских срока и баллотироваться еще дважды. В Узбекистане новая конституция 2023 года увеличила президентский срок с пяти до семи лет и начала его отсчет для Шавката Мирзиёева заново. В Беларуси референдум 2004 года вовсе отменил ограничение в два срока для Александра Лукашенко, а в Таджикистане поправки 2016 года освободили от ограничения по срокам действующего президента Эмомали Рахмона как «лидера нации».

Часто изменение правил представлялось частью более широкой конституционной реформы, но одновременно позволяло действующему лидеру дольше оставаться у власти.

Наследник системы

«Это дезинформация», — заявил Касым-Жомарт Токаев в январе 2024 года, когда корреспондент государственной газеты спросил его о слухах, будто президент собирается провести конституционный референдум и снова участвовать в выборах.

«Положение об однократном президентском сроке в конституции неизменно», — подчеркнул Токаев, поставив эту норму в один ряд с положениями о независимости и территориальной целостности Казахстана.

Запрет на переизбрание Токаев неоднократно называл одним из главных достижений своих реформ.

В сентябре 2024 года он говорил, что одного семилетнего срока достаточно для выполнения президентской программы, поскольку президент — «нанятый народом государственный управленец». По словам Токаева, конституционные ограничения должны были стать одним из заслонов, не позволяющих Казахстану вернуться к прежней системе, при которой власть десятилетиями была сосредоточена в руках одного человека.

Через это Казахстан прошел при Нурсултане Назарбаеве, возглавившем республику еще в советское время и после распада СССР остававшемся президентом почти три десятилетия.

Принятая при нем конституция и так создала систему с чрезвычайно сильной президентской властью, а впоследствии основной закон неоднократно переписывали. В 1998 году срок полномочий президента увеличили с пяти до семи лет. В 2007-м его снова сократили до пяти лет, но одновременно добавили оговорку, согласно которой ограничение в два срока подряд не распространялось на первого президента. Назарбаев получил возможность переизбираться неограниченное число раз.

В 2019 году 78-летний Назарбаев неожиданно объявил об отставке — он покинул президентскую должность, но сохранил пост председателя Совета безопасности, лидерство в правящей партии «Нур Отан» и статус Елбасы — лидера нации.

Своим преемником он фактически назначил на тот момент 65-летнего председателя Сената Касым-Жомарта Токаева.

Токаев был одной из шестеренок созданной Назарбаевым политической системы.

Выпускник МГИМО и профессиональный дипломат, он работал в советских посольствах в Сингапуре и Китае, а после обретения Казахстаном независимости занимал ключевые государственные должности: был министром иностранных дел, премьер-министром и председателем Сената.

Его считали осторожным аппаратным политиком, лояльным Назарбаеву и не имевшим собственной влиятельной группы внутри страны.

В первые месяцы президентства Токаев не стал бороться с клеймом преемника: одним из первых его решений стало переименование столицы Астаны в Нур-Султан, а на выборы 2019 года он шел с программой «Благополучие для всех! Преемственность. Справедливость. Прогресс».

В своем первом послании народу Токаев называл предшествующие десятилетия «периодом созидания и прогресса» и пообещал продолжить курс Назарбаева.

Первые годы президента Токаева характеризовались независимыми наблюдателями как период двоевластия: хотя формально страной руководил Токаев, Назарбаев сохранял свое влияние, в том числе на силовые структуры.

Конфликт внутри режима

Забыть о прежних рычагах власти Назарбаеву пришлось лишь после событий января 2022 года. Внешне это выглядело так: из-за резкого роста цен на сжиженный газ на западе Казахстана начались протесты, которые быстро распространились по стране и переросли в выступления против социального неравенства, коррупции и сохранявшегося влияния семьи бывшего президента.

На улицах звучал старый оппозиционный лозунг «Шал, кет!» — «Старик, уходи!». В Алматы на фоне первоначально мирных выступлений начались вооруженные столкновения, погромы и нападения на государственные здания, однако точная последовательность событий и роль участвовавших в насилии групп до сих пор окончательно не установлены.

Токаев объявил происходящее попыткой государственного переворота, приказал силовикам стрелять на поражение и обратился за помощью к Организации Договора о коллективной безопасности. По официальным данным, в январских событиях погибли 238 человек.

В разгар кризиса Токаев объявил, что с этого момента сам возглавляет Совет безопасности, хотя закон закреплял этот пост за Назарбаевым пожизненно. В следующие недели и месяцы ключевые соратники и родственники бывшего президента стали терять государственные должности, а 28 января Токаев сменил Назарбаева во главе правящей партии «Нур Отан».

Январские события не только позволили ему устранить конкурирующий центр влияния, но и дали возможность представить себя самостоятельным лидером.

Новый курс получил название «Новый Казахстан». Токаев говорил о необходимости отказаться от «суперпрезидентской» модели, ограничить влияние олигархических групп, усилить парламент и сделать политическую систему более конкурентной.

На референдуме в июне 2022 года были приняты поправки примерно к трети статей Конституции. Из нее удалили упоминания об особом статусе Назарбаева. Позднее столице вернули название Астана, а закон о первом президенте отменили.

«Я не считаю, что события 2022 года были связаны прежде всего с народным восстанием. На мой взгляд, это был внутрисистемный конфликт, а не какая-то „казахстанская весна“, — говорит Лука Анчески, профессор евразийских исследований Университета Глазго и специалист по авторитарным режимам и политике Центральной Азии. — Все произошло потому, что представители назарбаевской группы попытались отобрать власть у Токаева. Для меня январь 2022 года был борьбой элит. Массовые протесты стали частью этих событий, но основная динамика определялась конфликтом внутри самого режима».

Центральным символом разрыва с прежней системой стало ограничение президентских полномочий одним семилетним сроком.

Однако самостоятельность Токаева не означала разрыва с созданной Назарбаевым системой, считает казахстанский политолог Досым Сатпаев. «Он заложник этой системы, он пытается ее пролонгировать, он пытается сохранить ее основные столпы. Потому что у Назарбаева, например, было четыре таких столпа, на которые он опирался, — это семья, это силовики, это олигархи и номенклатура. По сути, сейчас те же самые ножки и остались».

В сентябре 2025 года Токаев инициировал новую парламентскую реформу, которая первоначально предполагала внесение поправок в основной закон. Но в начале 2026-го масштаб изменений разросся до фактической замены конституции 1995 года целиком.

Новый проект представляли как «полную перезагрузку конституционных основ» страны и окончательный отход от суперпрезидентской модели, сложившейся при Назарбаеве.

Масштаб изменений

С момента создания комиссии по написанию проекта новой конституции до самого референдума прошло менее двух месяцев. Члены комиссии объяснили скорость работы использованием современных средств связи и искусственного интеллекта.

Чтобы продемонстрировать прозрачность процесса, заседания комиссии даже транслировали в интернете, но они скорее напоминали заранее подготовленную презентацию, чем реальную публичную работу над текстом.

Среди прочего, проект предлагал заменить Сенат и Мажилис однопалатным парламентом из 145 депутатов, избираемых по пропорциональной системе в едином общенациональном округе. Одновременно учреждались пост вице-президента, назначаемого президентом с согласия парламента, и Народный совет — консультативный орган с правом вносить законопроекты и инициировать референдумы.

Расширялись и полномочия главы государства. Президент получал право назначать ряд высших должностных лиц без согласия парламента, предлагать кандидатуру председателя парламента — Курултая, распускать его при повторном отказе утвердить выдвинутых президентом кандидатов и в отсутствие парламента издавать указы, имеющие силу законов.

Проект также пересматривал положения о правах и свободах, закреплял брак как союз мужчины и женщины, вводил новые требования к иностранному финансированию партий, профсоюзов и некоммерческих организаций.

Кроме того, изменилась формулировка положения о языке. В прежней конституции было сказано, что в государственных организациях и органах местного самоуправления русский язык официально употребляется «наравне с казахским». В новом основном законе его статус символически понизили, заменив слова «наравне с казахским» на «наряду с казахским».

На референдуме казахстанцам предложили либо одобрить, либо отвергнуть сразу весь документ — проголосовать против каких-то конкретных изменений было нельзя, хотя эти изменения касались разных аспектов государственного устройства.

«Новая консистенция сметаны»

Обсуждение проекта, а затем и кампания в поддержку новой конституции сопровождались давлением на ее оппонентов.

К некоторым журналистам, выступавшим за большее укрепление позиций казахского языка, приходила полиция, а критиковавшего реформу конституции активиста Ермека Нарымбая отправили под стражу на два месяца — формально за нарушение запрета на общественно-политическую деятельность.

Наиболее серьезным эпизодом стало уголовное дело против общественного деятеля Оразалы Ержанова, который пытался организовать бойкот референдума. Его обвинили в воспрепятствовании осуществлению избирательных прав и приговорили к четырем годам ограничения свободы и запрету на общественно-политическую и публицистическую деятельность на пять лет.

Оценить отношение большинства казахстанцев к изменениям трудно: независимая политическая социология в стране ограничена, а в условиях давления люди не всегда готовы откровенно отвечать на вопросы о политике.

Даже неформальные опросы могли считаться незаконным изучением общественного мнения. Журналистку Макпал Муканкызы оштрафовали за вопрос подписчикам об участии в референдуме, на который ответили шесть человек.

«То, что люди не выходят на улицы с протестами, не означает, что они поддерживают эту конституционную реформу, — говорит Лука Анчески. — У наблюдателей достаточно поводов полагать, что люди опасаются за свою безопасность. В соцсетях несогласные, чтобы не привлекать к себе внимание полиции, устроили иронический флешмоб с использованием созвучных слов, например, писали, что выступают против «новой консистенции сметаны, потому что старая была гуще».

Второй номер

По официальным данным Центральной избирательной комиссии, в голосовании приняли участие 73,12% избирателей, а 87,15% проголосовавших поддержали новую Конституцию. Независимые наблюдатели сообщали о препятствиях в работе и ставили под сомнение достоверность итоговых цифр.

Самое важное изменение, ставшее возможным благодаря новой конституции, — это даже не возможность для Токаева избраться еще раз, а возвращение должности вице-президента.

Такой пост существовал в первые годы независимости страны, но его упразднили в 1996-м, когда назарбаевская система способствовала сосредоточению власти в руках одного человека, которому не нужен был второй номер. Теперь должность вернулась, и Токаев сам выберет, кто ее займет.

«Для Казахстана конец эпохи Назарбаева обернулся катастрофой. Должность вице-президента нужна именно для того, чтобы предотвратить повторение подобных проблем и защитить режим во время будущего транзита, — говорит Лука Анчески. — Президент выдвинет кандидата, Курултай его утвердит, и этот человек станет следующим в очереди. Мы пока только не знаем, идет ли речь о 2029-м или 2036-м годе».

Негласная борьба за пост вице-президента уже началась, считает казахстанский политолог Досым Сатпаев.

«И понятно, что эти группы не объединены каким-то общим единым идеологическим каркасом, они, естественно, будут вести борьбу в первую очередь за собственное выживание. […] Естественно, что те люди, которые сейчас находятся во власти, четко понимают, что если они окажутся проигравшей стороной, то с ними могут поступить примерно так же, [как с окружением Назарбаева], — говорит Сатпаев. — Особенность Казахстана, к сожалению, состоит в том, что у нас из-за отсутствия публичной политики в основном доминирует внутрикулуарная политика. А там, как помните, у Черчилля говорилось: схватка бульдогов под ковром».

Эксперты считают, что выбор такого человека за три года до выборов будет удерживать элиты от самостоятельной борьбы за преемничество. При этом Токаев — благодаря решению Конституционного суда — оставляет за собой возможность остаться в кресле еще на один срок, если у него возникнет такое желание.

«Это способ обозначить преемника, формально его не обозначая. Для меня все это — вопрос власти, конфигурации власти и сохранения власти», — говорит Лука Анчески.

23 августа в стране пройдут выборы депутатов Курултая — нового однопалатного парламента.

Регистрация партий в Казахстане полностью зависит от воли государства, поэтому оппозиционные движения годами не могут получить официальный статус.

При прежней смешанной системе представители незарегистрированных движений хотя бы теоретически могли участвовать в выборах как самовыдвиженцы, но отмена одномандатных округов устранила последний путь, позволявший независимому политику попытаться попасть в национальный парламент.